Походы по Харькову
Харьков и правда город очаровательный. Модерн здесь соседствует с чудом уцелевшим конструктивизмом. Хотя на площадях уже начинают образовываться язвы торговых павильонов.
Сразу после приезда я доказывала свою профпригодность на локейшене. Мне пришлось исходить Харьков вдоль и поперёк, но фото я не делала; снимала только внутри квартир. Так как искала жилые помещения для съёмок, перезнакомилась с половиной жителей города. Люди здесь таковы, что если спросишь кого-то на улице, а он не может подсказать дорогу, то кто-то рядом обязательно остановится и сам спросит: "Вам чем-то помочь?" Поэтому в квартиры меня пускали часто, особенно в "районах физиков" и на ул. Дарвина, где живёт интеллигенция. В пролетарских районах пускали реже, но всё равно иногда удавалось зайти в квартиру.
В первый день я отправилась сначала на ул. Бажанова. Там я увидела открытую дверь подъезда, за которой горела паяльная лампа прямо на полу. Походив вокруг до около я всё же вошла. Сходу сняла большую коммуналку на верхнем этаже. Потом спустилась ниже и познакомилась с бабушкой и внучкой; у них было большое окно в квартире.
На Дарвина самым фантастическим оказался "дом с зодиаком"; так мы называем дом №35, потому что подъезд его украшен плиткой со знаками зодиака. На втором этаже семья, которая живёт в квартире с эркерными окнами наотрез отказалась меня впускать, рассказав, что у них в доме уже снимали фильм про Пастернака с Невинным в одной из главных ролей. Потом на студии долго шутили, что Невинный, наверное, был в роли Пастернака.
Я шла подряд по нечётной стороне Дарвина. В доме №37 я попала в квартиру потомка архитектора Бекетова - Фёдора Семёновича Бекетова-Рофе. Снимать в своей квартире он мне не дал. Потому что, видите ли, уже снимали у него документальный фильм про именитого предка. Я попыталась его уговорить, но, выслушав меня, он вдруг быстро оделся и почти силой повёл меня в Дом учёных, куда его пускают обычно вполне свободно, во-первых, как доктора физ-мат наук, а во-вторых, как потомка бывших владельцев этого потрясающего дома.
После того, как я поснимала в Доме учёных, он вызвался проводить меня до ул. Чайковского. Вообще он оказался довольно мнительным и капризным стариком, и я злилась на него за то, что он не пустил поснимать его старинный шкаф, камин и лепнины, и за то, что уже почти ночь, а я потратила целый час на Дом учёных - хоть и красивый, но уж точно не жилой.
На Чайковского я спустилась в подвал (трусливый Бекетов побоялся спускаться и топтался, замерзая, у подъезда), где располагался бывший ЖЭК. Там всё ещё сидела работница коммунального хозяйства Люба. Она рассказала мне, что самыми старыми жильцами в близлежащих домах являются Акимовичи, но они оба - мать и сын - состоят на учёте в 15-й психбольнице и на улицу не выходят.
В это время в подвал опасливо заглянул Бекетов и краем уха услышал фамилию другого старого жильца, Копилёвича. "Лёлик Копилёвич!" - закричал он. - "Я его знаю, можем зайти". Прямо из Любиного подвала мы позвонили Капилёвичу и долго сидели потом у него в гостях, обсуждая Ландау, и физику, и много других вещей. Я больше не сердилась на Бекетова, и мы расстались друзьями.
Последним, к кому я зашла, был старый Коган, который в молодости писал на коллег доносы. Он сказал мне: "Лучше один раз прогнуться, чем потом сидеть в тюрьме. Время такое было" - хотя я об этом даже не спрашивала.